Виктор Ефимович Хаин (как я его запомнил) 12345678

В предыдущем очерке о Викторе Ефимовиче я описал часть его натуры, так сказать официальной и как важной фигуры на кафедре динамической геологии. Тут же я хочу больше вспомнить о личном общении с Виктор Ефимовиче, которого я считаю не без оснований одним из своих учителей в геологии. Виктор Ефимович был у меня руководителем на курсовой работе по итогам первой производственной практике и на дипломе по итогам работ на преддипломной практике в обоих случаях с коллективами Геологического института АН СССР в Корякском нагорье.
Мне повезло, по своему положению в группе после 3го курса я никак не мог претендовать на такого научного руководителя, стоит кратко остановиться на группе. Бывают в какие-то отдельные годы необычайные выплески, поколение 1960-1966 гг. относится в СССР к поздним бэби бумерам и уже не к детям войны, и не к детям отцов-победителей, а оно народилось от детей войны, и это очень важно, у нас у всех есть почет и уважение к поколению победителей, которое выиграло Вторую мировую войну, но мы не в массе своей не считаем их святыми и хорошо видели, как они всеми силами оставались у власти, доведя свою страну до краха, но так и не передав все полноты власти, своим детям. При этом их дети, не смогли порвать с идеологией отцов победителей, но поскольку серьезный карьерный путь им на три десятка лет был закрыт (последний из них прорвался к власти В.Путин со всеми вытекающими), то они совершали сексуальную революцию в стране, уходили в личную жызь, пьянство, цинизм и прочую внутреннюю эмиграцию массово и так же они первыми прорвались в эмиграцию внешнюю. Мое же поколение было наиболее образованным поколением в СССР, нас было, много, были большие конкурсы в ВУЗы, было из кого выбирать, в молодые годы мы росли почти в тепличных условиях без большой преступности на улицах, почти в обществе равных возможностей с работающими вертикальными лифтами. Поэтому конкурсы в ВУЗы были велики. К первому экзамену на геологический ф-т (один из самых малопопулярных в МГУ в 1977 г.) конкурс на геологический поток составлял что-то 4.9 чел на место. При этом из поступивших на поток около 50 чел подали на кафедру палеонтологии, ни до, ни после никогда не было такого конкурса на кафедру, куда берут 7 человек, максимум 11. Есно туда зачислили, либо круглых отличников, либо людей, которых невозможно было не принять (часто и эти люди очень хорошо учились), остальные остались на кафедрах динамической геологии и исторической геологии главным образом. В результате у нас на динамической геологии образовалась группа в 23 чел, из которых менее половины были юноши, группа училась как бешенная, 7 человек из группы (5 девочек и 2 юноши) окончили МГУ с красными дипломами и сама группа пару раз признавалась лучшей по учебе группой всех естественных ф-тов. К моменту окончания я был по оценкам в ней, где-то в середине, месте на 13. Какой уж тут Хаин как руководитель? Но случились обстоятельства, я рано начал искать себе хорошие поля, чтобы было интересно и познавательно и очень в этом преуспел, шел 1980 год - год Олимпиады в Москве, и хотя лучшая часть нашей группы должна была ехать в ГДР на геологическую учебную практику, с посещением острова Рюген и так далее. Поскольку я правильно сразу вычислил, что никакой внутригрупповой отбор на остров Рюген, я не прохожу, более того, я не без оснований предполагал, что МГУ шный филиал Комитета Глубокого Бурения уже завел на меня папочку как на неблагонадежного замеченного в порочных связях (у меня подруга, будущая моя вторая эксжена была в отказе на эмиграцию со всей своей семьёй), то я сразу сосредоточился на поисках хороших полей в интересных районах и очень в этом деле преуспел, и когда объявили, что нас в связи с Олимпиадой выпрут на месяц раньше из Москвы и никакого острова Рюген промежду нами не будет, практику в ГДР просто отменили, то у меня всё было "в шоколаде" я на полтора месяца должен был ехать на Тянь-Шань с ГИНовским отрядом под руководством доктора геол-минерал наук Г.Е.Макарычева, с дедом я сходил в ГИН познакомился и он мне очень понравился, войну он прослужил шофером, был подтянут и прекрасно выглядел для своего возраста и вообще тогда весь ГИН превосходно выглядел, люди в 70 лет выглядели подтянутыми и очень подвижными. Потом я должен был ехать с Сахаровой - сотрудницей кафедрой минералогии на Камчатку, заниматься золотом, на месяц и наконец в конце сезона я на месяц - полтора должен был ехать со структурщиком Парфеновым из ИГЕМ в Ташкент и далее по Узбекистану, составлять структурные схемы рудных полей. Я принес такой замечательный план куратору группы Белле Ивановне Дмитриевой, "нашей мамой". Это была совершенно замечательная женщина, такая Шехеризада из Баку, т.е. Бакинская еврейка, видимо в молодости дивной красоты, но и в зрелые годы, сохранившей огромную притягательность для взрослых мужчин, у нее были крупные, яркие черты лица, большая округлая задница, которую я забыть не могу, так как проталкивал своими руками в маршруте по Большому Крымскому каньону, и была талия и большие округлые груди, как у какого-нить завуча, какой-нить блатной школы. Муж у нее был выдающимся профессором, который работал на ВМиК, а она соответственно осела на нашей кафедры и кое-что делала для В.В.Белоусова. Но главное она нас любила, была нашей еврейской мамой все 5 лет, и больше не взяла ни одной группы, объясняя, что израсходовала все свое огромное сердце на нас. И вдруг Белла, изучив мой план говорит: "Откажись, мне нужен Тянь Шань для москвича Вадика Бурашникова, а Ташкент для вятича Саши Усатова. А я тебе за это дам очень хорошего научного руководителя". А поскольку я Бэлле верил, и она уже успела пару, а то и тройку раз спасти меня от вылета из МГУ, то верил я ей крепко и понимал, что долг платежем красен. Вадик как раз собирался жениться на её дочке и она есно хотела дать молодым возможность отдохнуть летом на юге... Саша Усатов наоборот был пан-спортсмен и ему тоже нужна была очень короткая практика, чтобы он дальше продолжил свои тренировки. Вообще он легенда университетского спорта, был лет 20+ подряд чемпионом МГУ по лыжным гонкам, а в конце по ветеранам таки и стал чемпионом мира, несколько лет назад. И надо заметить, что оба были мои друзья. Поэтому я рассудил, что почему бы не рискнуть и не проявить покладистость. С Парфеновым было просто, мы зашли в ИГЕМ с Сашкой и сказали, что вместо меня поедет он, и надо заметить, что он идеально подошел под структурные исследования, он просто пробегал за день 40 км с компасом вдоль обнажений и замерял трещины, сколько нужно. С кафедрой минералогии, я на время заморозил выяснение отношений, а вот с Макарычевым, я понял, что будут проблемы. и попросил саму Бэллу решить их. Она как-то очень мощно взяла Макарычева за рога, и заодно заставила его искать мне альтернативное поле в ГИНе! Мне потом Генадий Евгеньевич, говорил у вас такая! куратор! это что-то, короче Макарычев нашел мне начальника Корякских отрядов ГИНа Андрюшу Казимирова, коему было 27 лет и который первый раз получил свободу в проведении полевых работ в Корякии. Руководителем у него был страшный и ужасный С.В.Руженцев теневая фигура типа джокера в заднем кармане директора ин-та академика А.В.Пейве, т.е. такой типичный черный полковник, защитивший докторскую в 37 лет, а в геологии это очень рано, но я еще о нем напишу отдельно. Казимиров был красавчик! Почти блондин с голубыми глазами, с розовыми щечками, очень свойский парень, очаровашка и любимец всех стюардесс мира и всей сферы обслуживания - типичный Маасковский мажор! жена - дочка ректора ИнЯза, жигули, горные лыжи, папа доктор наук и зав.лаб лабораторией математических методов в ГИН, мама доктор наук в ОИФЗ. Типичный представитель "детей ГИНа" тогда таких только туда на работу и принимали, близкие к нему по возрасту Сережа Куренков (папа генерал КГБ), Саша Мазарович (великая геологическая семья, дед академик, отец профессор МГУ), Саша Пейве (отец директор ГИНа академик) и т.п. вообщем что в ГИН попасть, что выиграть Жигули в Спортлото, шансы примерно одинаковые были. Мы с Андреем Казимировым договорились, но ехать надо было в Корякию на 4 месяца. Ну что ж делать?! Прихожу к Бэлле, говорю так мол и так, аа говорит, я папу Казимирова знаю! (есно через мужа). И говорит я подумала и договорилась у тебя научным руководителем будет член-корр. АН СССР профессор Хаин Виктор Ефимович. Ну понятно как это было сделано, во первых она еврейка, во вторых и третьих она Бакинская еврейка так же как и Виктор Ефимович Хаин Бакинский еврей и профессор, в четвертых она была чертовски обаятельна и привлекательна для мужчин в возрасте, и трудно было устоять, в пятых за ней маячит ее муж, которого она на самом деле не только очень уважала, а даже немного боялась как мадам Грицацуева. Короче я был отправлен к Виктору Ефимовичу, вторым студентом полувший Хаина в научные был Вадим Андреич Галкин, большой футболист, круглый отличник, в будущем краснодипломник МГУ и самый молодой доктор геол.-минерал наук России на момент защиты и самый молодой геолог профессор МГУ в 37 лет! это при том, что у геологов всё поздно обычно. Классическая геология наука была плохоалгоритмизованная и приходилось запоминать очень много, очень толстых "телефонных справочников" и "желтых страниц". Человек потом подведший большую черную черту под структурной геологией в России в ХХ веке в своей докторской. Короче не мне чета. Отличный парень, очень умный, спортивный и просто замечательный человек, общаемся до сих пор. Короче мне повезло! Хаина я боялся, я понимал, что член-корр, которого проходят на первом курсе в университете и уже живой классик - это всё очень не просто так. У меня очень умный дед был, Новосибирский профессор Г.В.Крылов, с совершенно потрясающей памятью - энциклопедической, ботаник, лесовод, знаток флор и лекарственных растений, широкие массы его знают по двум его книгам "Леса мира" тр. 300 000 экз. и "Травы жизни и их искатели" вообщем реально выдающийся деятель науки и организатор академгородка в Новосибирске, и есно он всех знал, так вот он не был член-корром, а о своем совместным поле с чле-кором С.Я.Соколовым рассказывал как о счастье в жизни! СЯСь был заведующим Ботанического Сада БИН в Ленинграде. я все-таки вырос в академической среде в профессорской семье, отец был в аспирантуре у академика Сукачева (еще одна легендарная фигура). Так вот дед несмотря на написанные 65 книг (14 шт. в библиотеке Конгресса), не был член-корром. Короче я решил сначала на Хаина посмотреть.
Случай представился быстро, шли майские защиты дипломов, и была защита диплома по Корякскому нагорью, куда мне предстояло ехать, на кафедре и где научным руководителем был член-корр Хаин В.Е. Защищался замечательный литолог потомственный геолог из знаменитой семьи Кирилл Каледа, с которым нас потом связала многолетняя дружба, а сейчас он известен как отец Кирилл Протоиерей, настоятель храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове Протоиерей Кирилл Каледа родился 7 июля 1958 г. в г. Москве, в верующей православной семье. Отец, профессор протоиерей Глеб Каледа, доктор геолого-минералогических наук, в 1972 г. был тайно рукоположен в священники, в 1990 г. вышел на открытое служение, был настоятелем храма в Бутырской тюрьме. Мать, Лидия Владимировна Каледа,- дочь священномученика Владимира Амбарцумова, расстрелянного в Бутове 5 ноября 1937 г. А тогда в 80 г. он был старостой своей группы, некомсомольцем! и защитил первый мобилистский диплом на кафедре. Ну во, т на эту легендарную защиту я и приперся, Каледа уверенно и чисто делал доклад, Хаин сидел в крайнем ряду на первой парте у окна, в аудитории шел тихий ропот, видно было, что старики негодовали. Первым не выдержал профессор Владимир Ильич Славин (знаменитейший профессор), он задал вопрос Кириллу, а почему у вас палеозой не описан, на который вдруг резко ответил Хаин, а потому что тут нету палеозоя! А рядом есть? последовал доп. вопрос. А рядом есть, ответил Кирилл,
-А почему у вас это в дипломе не описано? Владимир Ильич.
- А у меня это описано. - Кирилл
-А я это не нашел - Владимир Ильич
-Плохо читали! на очень повышенных тонах Хаин! : "Сядьте и прочтите еще раз!"
- Виктор Ефимович - баба Шура Якушова. начинает успокаивать член-корра.
Ну если Виктор Ефимович так настроен, то я конечно сяду - Владимир Ильич Славин..
-Давно пора! - Хаин.
-Виктор Ефимович! - баба Шура Тут надо ответить, кто такая "Баба Шура" - это персонаж из 30х прошлого столетия, махавшая наганом еще на стройке канала им. Москвы, т.е. одной из первых Сталинских строек с использованием труда заключенных ГУЛАГ под руководством Генриха Ягоды. Так что если бы она пришла на заседание кафедры в кожаной куртке и с маузером в руках, никто б не удивился в 80м году страна еще была их.. ну может насчет маузера я и махнул, но с наганом точняк! И она же на кафедре отвечала за методологический семинар (попробуй не явиться!!!!), за характеристики и рекомендации на выезд за рубеж! Этакая Гэбэшно-партийная сволочь! Которая (сам слышал) профессору геоморфологу Н.П.Костенку угрожала, что не даст характеристику для работы в Мексике.) Не удивительно, что она у самого Г.П.Горшкова сначала курс Общей геологии отжала, а потом и учебник, сначала влезла соавтором, а потом и по простому выпустила под своей фамилией... Это при том что он зав.кафедрой, первый декан ф-та и лауреат Ленинской премии....
-Что вы тут меня успокаиваете?! Хаин к бабе Шуре: "Не надо меня успокаивать, я ему сейчас покажу! Дайте мне диплом!" Короче кладет папа Хаин на бабы Шурины речи, забирает диплом, полторы минуты наверное листает и кидает в лицо профессору Славину со словами: "страницы 80-82, нате читайте!"
Аудитория в ахуэ, тишина, вопросов больше нет. Поставили пятерку.
Я охренел, ну если Хаин так своих студентов защищает... то.... Ага! вот именно.
Ну пошел и познакомился сначала с Кириллом Каледой, который научил меня взять билет на пролет в поле в МГУ и попросить в ГИНе, чтобы они тоже оплатили авиабилет, очень практичный был совет, получилось наварить 184 рубля! Спросил о Хаине и пошел знакомиться.
Виктор Ефимович, сидел в том же закоулке, где был и кабинет профессора Н.Костенко у которой я тогда работал на полставки лаборанта вместе с нашей "комсомольской богиней" Лялей Матвеевой, которая выучившись у Костенко, геоморфологии, потом получила гос.премию России за открытие серии золотых месторождений. Кабинет Хаина я знал, т.к. он сидел там со своими учениками М.Г.Ломизе и Божко, а я использовал кабинет Костенко по прямому назначению, т.к. нам был дарован ключ от него и в нем стоял такой черный кожаный диванчик, на котором я целовался со своей будущей второй эксженой Машей, и когда мы выходили оттуда часов в 9 вечера, то почему-то все время встречались с выскакивающим из кабинета Хаин, Ломизе, Божко, Михаил Григорьичем, который всегда спрашивал нас - геоморфологией занимались?! Машка очень краснела и потом даже как-то меня спросила, что такое геоморфология?
Ну тут я наконец зашел в кабинет самого Хаина, он меня приветливо встретил, спросил куда еду, оказалось, что он бывал в Корякском нагорье в 1975году в совместной экспедиции, которую вел Александров, и где все были в том числе и Руженцев, но Руженцев потом статьи общей не подписал и этим развязал себе руки и в тот момент, потрахивал всю геологическую общественность, которая вписалась за представления Александрова. Нельзя сказать, что В.Е.Хаин был этому очень рад. Ну вот с этим я и поехал в поле. .
В поле старался писать дневник подробно, в этом немало усовершенствовался, тем более в поле был В.Н.Григорьев, который вел подробные записи. И непосредственно перед визитом к Хаину, даже поднял тушью в дневнике все разрезы и зарисовки, давленных комаров убирать не стал. Хаин очень удивился увидев тушью поднятые разрезы, даже спросил меня где я их рисовал? но дойдя до первого давленного сухого комара, сказал, что видит, что я был в поле. Потом Виктор Ефимович заметил, что сам он дневники не ведет с середины 60х годов... и так всё помнит.
Тут надо заметить, что наверное это было правдой, потому что реально Хаин был энциклопедист, в чем я смог в дальнейшем убедиться не раз, да и академик А.В.Пейве говорил про него и будущего академика П.Н.Кропоткина, что мол от этих двух я уже ничего нового не жду, так как им всегда кажется, что они где-то уже это читали.
Возвращаясь к Хаину, оказалось, что он не требует вводных, так как прекрасно знает и помнит геологию Корякского нагорья, где был один раз 5 лет назад, и врубился он в первую же минуту - это было просто поразительно.
Вторая неожиданность, оказалось, что с Виктор Ефимовичем очень легко договориться на всякие "послабления", предполагалась, что курсовая будет аналогом производственного отчета, который прилагается к гос.геолкарте, а там нужно писать и орогидрографию и полезные ископаемые и прочия "обязательные главы", мы сразу договорились, что я в своей курсовой их писать не буду, это сокращало объем работы раза в два, но есно не давало никакой практики в компиляции чужих данных и сведении их и в написании собственно подобных глав, что было минус. Но мне бы с плюсами работы разделаться. Дальше предполагалось, что я работаю сам и приношу Виктору Ефимовичу главы. Но вот тут-то и был камень предкновения, т.к. писать отчеты я тогда не умел, более того, у нас в поле пошел совершенно новый материал, который кардинально менял представления о стратиграфии, литологии и тектоники зоны, и это нигде и никем не было описано, взять не было ни у кого, ни Похиалайнен, ни Григорьев еще не успели обработать свои коллекции и у Казимирова еще ничего не было написано. А у меня тогда еще не было привычки и навыка читать научные статьи и книги по региональной геологии. И я совершенно зарылся в чтении. Хуже того, оказалось, что я не знаю тектонику плит, не умею читать геологические статьи, во всяком случае не понимаю их после первого прочтения, статью Руженцева с соавторами я читал три раза, чтобы разобраться и так далее. Все это требовало времени, а хуже всего то, что еще и Машка загуляла, нашла себе нового кавалера из отъезжающих евреев, а пока находящихся в отказе, вся компания была постарше меня, уже работали и в том числе проектировали скажем печки для Норильска, поэтому знали диаграмы Маракушева и т.д. Мы даже месяц с Марией не разговаривали, потом правда снова сошлись вместе. Но вообщем какие-то проблемы были у всех после первой производственной практики, кто-то был вынужден делать аборт, а кто-то Вадим Галкин отморозил руки на промывке лотком в Магаданской области. Я из поля привез наверное бочку вяленой красной и белой рыбы и три литра красной икры, поскольку мы сломались в конце поля, но стояли уже на сказочно красивом оз. Майниц, забитом рыбой и по которому скользили белые лебеди. Короче время шло, а глав у меня не прибавлялось, выяснилось, что я не могу писать до тех пор, пока не разобрался полностью и не придумал всё в голове. Поэтому я играл в футбол и очень много читал, и много читал переведенных в изд-ве Мир западных трудов. Хаину нести было совершенно нечего, где-то к февралю он начал нервничать, что ничего нету, и даже передал мне приказание явиться хоть с чем-нибудь. Я написал какую-то главу и очень стесняясь (что для меня очень нехарактерно), постучал в его кабинет, его там не было, но был хорошо знакомый мне М.Ломизе, я сказал, что принес главу и положил ее на стол к Хаину, с краешку. Стол у Виктора Ефимовича, был, ну примерно как у меня, весь завален книжками, документами, статьями, слоя в три, а местами в пять. Через неделю Хаин случайно встретил меня на лестнице и спросил, когда я ему принесу хоть что-нить? Я ответил, что принес главу неделю назад, он спросил и где она? я говорю вам на стол положил, он мне - что ж вы сделали?! Так ищите её! и я пошел, опять поздоровался с Ломизе и сказал, что Виктор Ефимович попросил меня свою главу самому найти, - аааа. сказал Ломизе - ищите. Я нашел, довольно быстро. Передал Хаину в руки, через день получил обратно с двумя замечаниями, почти неправленную... Я же тогда не знал, что это означает, что Хаин ваще не любил править. Потом уже мне рассказали про Азербайджанского? геолога и тектониста Гасанова, который привозил в Москву очередную свою статью и килограмм 200 отменных гранатов и все это отдавал А.Книпперу, Андрей Львович переписывал статью, приносил гранаты в ГИН, где их толпа ликующе съедала, статью печатал журнал Геотектоника, процесс шел. Но однажды Гасанов возомнив себя уже великим, решился привезти еще больше гранатов и еще более толстую статью и отдать ее Хаину, Виктор Ефимыч её опубликовал, в том виде как она была написана (дабы дурость каждого виднее была). Гасанов негодовал: "Хаин такой плохой человек - гранаты взял, статью взял, ничего не исправил, так как я написал, так и опубликовал, ничего непонятно, читать невозможно! А вот Книппер такой хороший человек - настоящий ученый, гранаты возьмет, статью всю перепишет, выводы напишет, любо-дорого читать, самому нравится!" Ну у меня Книппера не было, а был Хаин, но тогда я этого не понимал. Я продолжал играть в футбол, бегал на лыжах, и плюсом 4го курса было то, что мы перехали в общагу в Главное здание - ГЗ. Комнату в ГЗ я взял с паном спортсменом Александром Усатовым, и сразу выкинули один диванчик, а второй расширили, чтобы умещались двое, ну вообщем понятно для чего. т.к. у меня была квартира родителей в Ивантеевке Московской области - 5 зона на электричке, и когда Сашка был в общаге я вполне мог ночевать там, а когда Сашка был на своих сборах, я мог спокойно жить в общаге. Ну и мы поселись в комнате на 8 этаже зоны Г с Марией, повышенной стипендии + полставки лаборанта вполне хватало на двоих, учитывая талоны на льготное питание 50% скидки и даже на походы в театр на откидные места, которые стоили от 20 к. начиная на Таганке к примеру. Вставал я поздно, сразу в тапочках шел в профессорскую столовую обедать, потом читал, играл в футбол, думал, иногда ездил в ГИН к Казимирову за объяснениями, но не писалось, далее события стали наваливаться как снежный ком. Машина семья наконец получила разрешение на выезд, надо было снимать какие-то бесконечные штучки, безумно дорогие сердцу, типа Дымковской игрушки и прочей хохломы, которая сразу становится бесполезной в штатах, и которой вот уже на протяжении 30+ завалены все магазины, а тогда на вывоз каждой такой поделки требовалось разрешение и фотография, собственно я занят был всякой фотопечатью, а писать и переписывать главы у меня уже времени не было и по какой-то глупой причине я не хотел переносить дату защиты. Короче я написал по тексту и построениям кандидатскую, которую еще предстояло написать Андрею Казимирову, с профилями, новой , трактовкой, с палинспастическими профилями, совершенно оригинальными, вторая наверное совершенно мобилистская работа на нашей кафедре, прыгнул совсем выше головы, но времени привести это все в порядок уже не было, от слова вообще. За три дня до защиты, я не смог предоставить оппоненту, готовую работу, и оппонент - Н.Божко отказался от меня и нарисовал на меня зуб. Я поехал в ГИН и не нашел Казимирова, который видимо ушел по девкам, тогда я позвонил ему домой и сказал его жене, что он у меня оппонент. Поэтом девочки нашей группы и вообще сочувствующие, переписывали весь текст на бело, и перепечатывали на машинке. За ночь до защиты мне еще нужно было сгонять в Ивантеевку за фотографиями, и я на последней электричке проехал свою станцию и уехал в тупик на ст. Фрязино. далее очнулся и ночью шел пешком, 8 км по шпалам, потом успел вклеить 35 фотографий и приехал утром в МГУ, защиты уже начались, а мы собирали мою курсовую в общаге, и я вставлял в нее фотографии и последние 7 страниц еще переписывались, и тут я пробил неверно дыроколом страницы с фотографиям, так что зацепил край, они внутри держались еле. еле, тут прибежал уже защитившийся Галкин с вопросом, ты вообще собираешься идти на защиту, а то там Хаин уже лекцию читает по геологии Забайкалья. Я одел чешские ботинки, отрезал полшнурка от одного, там были красивые шнурки, а другой веревочки в комнате все равно не было, связал всё это шнурком от ботинка и пошел на защиту. Просунул голову в аудиторию, папа Хаин увидев меня произнес, а вот и Крылов! и закончил лекцию. Коллектив кафедры сидел в напряжении, Божко вцепился в курсовую, потом передал ее Чернову, тот неудачно ее встряхнул и из моей работы переписанной семью почерками и местами переписанной на машинке вылетели веером все 35 фотографий! Божко и Чернов хищно улыбались, и по змеиному шептали Хаину - Виктор Ефимович, вы посмотрите на это!
-"Не надо мне этого показывать, я всё это уже читал"- как всегда гениально отвечал Хаин. В зале сидел как всегда чисто выбритый Казимиров, в костюме и галстуке. Ну есно, что доклад мне не удался, т.е. что-то я рассказал, но не так как надо. Потом получил с места вопрос от Славина, а что это у вас на разрезе, синенькое лежит на зелененьком, вы ошиблись когда красили (для непосвященных синим красят породы юрской системы а зеленым меловой, проблема в том, что юрская система старше меловой, и при нормальном ненарушенном залегании, так быть не может. Я ответил, что все правильно, тут тектонические покровы и именно поэтому синенькое лежит на зелененьком. Следующий вопрос опять был от Славина: "Так у вас, что всё покровы?"
"Всё покровы" ответил за меня Хаин. Вышел Казимиров как оппонент и сделал блестящий доклад за меня, разъяснив всё что должен был я разъяснить. Прения открылись предложением Чернова поставить двойку и выгнать на хуй! Божко предложил поставить тройку, чтобы не было пересдачи и чтобы я в назидание остался без стипендии на весь длинный семестр! Это было иезуитство, я напрягся, потому как от нас ушел отец, за год до этого, и тогда единственным доходом будет зарплата матери 160 в месяц на троих. Тут взял слово Виктор Ефимыч, который начал свою речь со слов, что он счастлив, что на нашей кафедре защищаются Такие работы! и рукой сделал широкий театральный жест в сторону моей растерзанной курсовой и предложил поставить 5! Мне была поставлена пятерка, по какой-то причине, Виктор Ефимович не отказался от меня. И я снова уехал в Корякию, на преддипломную практику в новый район, но с совершенно другим отрядом в котором были С.В.Руженцев, С.Д.Соколов (оба ГИН), В.П.Похиалайнен и Стас Бялобжеский (оба СВКНИИ г. Магадан) + водитель + его брат, + бич, + повариха. Поле получилось очень насыщенным в первых двух третях и так себе на выход. Научили меня там многому хорошему, ну и показали запрещенные приемы в стиле зрелого Сергея Васильевича Руженцева, мастера афоризма. Приехавши из поля, я зашел к Виктору Ефимовичу и хотя район был новый, он сразу врубился в что есть что, подробно распросил, и я опять начал читать, Книжек уже было много, мы их уже все сами покупали, благо тогда был расцвет в издательстве переводной литературы, да надо заметить, что у старшекурсников, благодаря 4х месячным практикам и полям деньги имеются. На этот раз писать пришлось полностью самостоятельно, потому как Руженцев не консультировал от слова совсем, а Соколов, кстати тоже меня никогда не консультировал, для Казимирова же район был такой же новый как и для меня. Я начал с того, что размахнулся и помня замечание Федоровского, что все люди могут быстро чертить карты, постарался их нарисовать. С красками опять же помог Казимиров, который достал кучу превосходных анилиновых красот, для окраски тканей, прямо с фабрики, и которые ложились на бумагу гораздо ровнее чем акварель. Короче я нарисовал карты и все никак не мог написать что-нить, посколько опять не понял до конца. Зато я прочел просто огромное кол-во литературы и пожалуй пятый курс и был самым главным моим университетом. В.В.Белоусов в зимнем семестре читал нам общую геотектонику, по которой был экзамен. Проблема была в том, что она шла сразу после двух пар на военной кафедре, а это было довольно трудно пережить, и мы шли в Тайвань частенько поправить здоровье пивком, так что до лекции и не доходили... В.Е.Хаин читал нам Региональную геотектонику, совершенно уже мобилистскую, где он на конкретных примерах развеивал и разоблачал всё, что нам прочел ранее В.В.Белоусов. Как оказалось для многих студенток это испытание было не по силам, в голове у них все к чертям собачьим перемешалось. Я занимал первую парту, прямо перед В.Е. за мной сидел В.А.Галкин, так что мы встречались как минимум раз в неделю, тут я выяснил, что В.Е.Хаин к лекциям непосредственно не готовиться, он должен был читать нам Индийский океан, но карту лаборантки принесли на Тихий, и Виктор Ефимович, всплеснув руками, сказал, ну пусть будет Тихий, и на своем уровне прочел лекцию без подготовки о Тихом. Однажды я на его лекции заснул, ладно заснул, так еще и захрапел, Галкин стал пинать меня ногой в стул на котором я сидел, получалось громко, но малоэффективно. Сквозь сон я услышал, как Виктор Ефимович делает Диме замечание, чтобы меня не будил, тут даже во сне стало стыдно, и я окончательно проснулся. На зачете, В.Е. сказал, что сейчас он нас разделит на "чистых" и "нечистых", чистые это те, кто посетил более половины его лекций, и быстро так разделил две группы по памяти и последний Крылов, сказал он - этого я знаю. "Негодяям" вопросы ставились так: Вам Тихий океан, Вам Атлантика, Вам Северная Америка.... но можно было пользоваться всем, и ушел на час. Я же влез в аудиторию, и подсказывал Вадиму Бурашникову что-то, тут неожиданно появился В.Е. и выгнал консультанта, тем не менее все сдали. И это правильно. Надо заметить, что в тот сезон и у Димы Галкина были огромные проблемы с написанием диплома, он с негодяем начальником отряда Игорешей Поспеловым в прошлом краснодипломником, учеником Руженцева и по совместительству ГИНовским стукачем, в поле повариху не поделили. Повариха надо заметить была замечательная, рыжая еврейка с зелеными глазами из Вильнуса, студентка филологического ф-та МГУ, структурный лингвист. Звали ее Вера, из-за нее Диму из поля Поспелов уволил, а она за Димой сама сбежала, до сих пор она Димина жена. Но Галкин пошел на принцип и за какими-нибудь материалами категорически отказался идти к Поспелову. И писал диплом по литературе, получалось три главы: исторические представления о геологии и тектоники Памира, современные представления о геологии и тектоники Памира и мои собственные Вадима Галкина представления о геологии и тектоники Памира.
Я пришел к Виктору Ефимовичу наконец с первой главой в диплом, которая получилась историческим очерком и введением одновременно, и говорю Виктору Ефимовичу, что вот мол принес странную главу. Он мне отвечает, что мол в этом сезоне странные главы носит Дима! А вы мне пожалуйса, носите нормальные главы!
Прошел наверное еще месяц, и опять к Хаину зашел Галкин с главой №3 и тут его Виктор Ефимович и спрашивает, а где Крылов? А Крылов развесил в общаге по всем стенам карты и сидит и думает.
- Интересно, что люди делятся на тех кто сначала пишет текст, а потом готовит графику и тех кто сначала чертит графику, а уж потом пишет текст, я вот всегда сначала текст пишу - В.Е.
Димка смеялся, над тем, что у Хаина уже совершенно определенно соединились в голове геологи и люди в одно большое множество. Я же продолжал играть в футбол на площадках МГУ и читал и думал, но правда я взял и быстро написал все простые главы, отнес их Хаину, через неделю получил обратно, как обычно с минимальной правкой и запиской, что когда же будут самые важные тектонические главы. Надо заметить, что геология была сложности ультраси, т.е. как говаривал в поле доктор геол.-минерал наук С.В.Руженцев (один из лучших отечественных съемщиков): "Геология Корякского нагорья такой сложности, что может унизить геолога сколь угодно высокой степени квалификации". Мать мне подарила том Геология Гималайев Гансера из-во Мир., я читал по геологии Альп, я прочел кандидатскую Стаса Бялобжеского, защищенную всего 4 года назад под руководством С.В.Руженцева в ГИН. И все яснее становилось, мне, что в случае Корякского нагорья мы сталкиваемся с геологией еще не описанной в учебниках. Я научился читать Руженцева, во всяком случае у него никогда не было такого внимательного читателя. Я пришел к выводу, что предложенные им и С.Д.Соколовым тектонические схемы не работают совсем, я проводил их палинспастические реконструкции и пробовал собирать снова, снова не собиралось без приложения силы сверху! Я нашел статью Руженцева и Ларина по моделированию Ларинских идей, по моделированию "Ларинской минеточной тектоники", термин "заглатывание" у него употреблялся, несколько лет спустя я рассказал об этой статье Леночке Константиновской, обращая внимание, на правильное приложение сил и верно ориентированные тензоры напряжений. Это не прошло даром, менее 10 лет назад у Леночки вышла революционная статья по тектоническому моделированию, есно без ссылок. Ну вообщем я зарылся в тектонофизику, в покровную тектонику и в переводные работы, благо тогда их много переводили, я читал запоем Дэвида Шолла, совершенно не предполагая, что через 20 лет буду с ним работать на одном ф-те

Виктор Ефимович Хаин (как я его запомнил) 12345678

В предыдущем очерке о Викторе Ефимовиче я описал часть его натуры, так сказать официальной и как важной фигуры на кафедре динамической геологии. Тут же я хочу больше вспомнить о личном общении с Виктор Ефимовиче, которого я считаю не без оснований одним из своих учителей в геологии. Виктор Ефимович был у меня руководителем на курсовой работе по итогам первой производственной практике и на дипломе по итогам работ на преддипломной практике в обоих случаях с коллективами Геологического института АН СССР в Корякском нагорье.
Мне повезло, по своему положению в группе после 3го курса я никак не мог претендовать на такого научного руководителя, стоит кратко остановиться на группе. Бывают в какие-то отдельные годы необычайные выплески, поколение 1960-1966 гг. относится в СССР к поздним бэби бумерам и уже не к детям войны, и не к детям отцов-победителей, а оно народилось от детей войны, и это очень важно, у нас у всех есть почет и уважение к поколению победителей, которое выиграло Вторую мировую войну, но мы не в массе своей не считаем их святыми и хорошо видели, как они всеми силами оставались у власти, доведя свою страну до краха, но так и не передав все полноты власти, своим детям. При этом их дети, не смогли порвать с идеологией отцов победителей, но поскольку серьезный карьерный путь им на три десятка лет был закрыт (последний из них прорвался к власти В.Путин со всеми вытекающими), то они совершали сексуальную революцию в стране, уходили в личную жызь, пьянство, цинизм и прочую внутреннюю эмиграцию массово и так же они первыми прорвались в эмиграцию внешнюю. Мое же поколение было наиболее образованным поколением в СССР, нас было, много, были большие конкурсы в ВУЗы, было из кого выбирать, в молодые годы мы росли почти в тепличных условиях без большой преступности на улицах, почти в обществе равных возможностей с работающими вертикальными лифтами. Поэтому конкурсы в ВУЗы были велики. К первому экзамену на геологический ф-т (один из самых малопопулярных в МГУ в 1977 г.) конкурс на геологический поток составлял что-то 4.9 чел на место. При этом из поступивших на поток около 50 чел подали на кафедру палеонтологии, ни до, ни после никогда не было такого конкурса на кафедру, куда берут 7 человек, максимум 11. Есно туда зачислили, либо круглых отличников, либо людей, которых невозможно было не принять (часто и эти люди очень хорошо учились), остальные остались на кафедрах динамической геологии и исторической геологии главным образом. В результате у нас на динамической геологии образовалась группа в 23 чел, из которых менее половины были юноши, группа училась как бешенная, 7 человек из группы (5 девочек и 2 юноши) окончили МГУ с красными дипломами и сама группа пару раз признавалась лучшей по учебе группой всех естественных ф-тов. К моменту окончания я был по оценкам в ней, где-то в середине, месте на 13. Какой уж тут Хаин как руководитель? Но случились обстоятельства, я рано начал искать себе хорошие поля, чтобы было интересно и познавательно и очень в этом преуспел, шел 1980 год - год Олимпиады в Москве, и хотя лучшая часть нашей группы должна была ехать в ГДР на геологическую учебную практику, с посещением острова Рюген и так далее. Поскольку я правильно сразу вычислил, что никакой внутригрупповой отбор на остров Рюген, я не прохожу, более того, я не без оснований предполагал, что МГУ шный филиал Комитета Глубокого Бурения уже завел на меня папочку как на неблагонадежного замеченного в порочных связях (у меня подруга, будущая моя вторая эксжена была в отказе на эмиграцию со всей своей семьёй), то я сразу сосредоточился на поисках хороших полей в интересных районах и очень в этом деле преуспел, и когда объявили, что нас в связи с Олимпиадой выпрут на месяц раньше из Москвы и никакого острова Рюген промежду нами не будет, практику в ГДР просто отменили, то у меня всё было "в шоколаде" я на полтора месяца должен был ехать на Тянь-Шань с ГИНовским отрядом под руководством доктора геол-минерал наук Г.Е.Макарычева, с дедом я сходил в ГИН познакомился и он мне очень понравился, войну он прослужил шофером, был подтянут и прекрасно выглядел для своего возраста и вообще тогда весь ГИН превосходно выглядел, люди в 70 лет выглядели подтянутыми и очень подвижными. Потом я должен был ехать с Сахаровой - сотрудницей кафедрой минералогии на Камчатку, заниматься золотом, на месяц и наконец в конце сезона я на месяц - полтора должен был ехать со структурщиком Парфеновым из ИГЕМ в Ташкент и далее по Узбекистану, составлять структурные схемы рудных полей. Я принес такой замечательный план куратору группы Белле Ивановне Дмитриевой, "нашей мамой". Это была совершенно замечательная женщина, такая Шехеризада из Баку, т.е. Бакинская еврейка, видимо в молодости дивной красоты, но и в зрелые годы, сохранившей огромную притягательность для взрослых мужчин, у нее были крупные, яркие черты лица, большая округлая задница, которую я забыть не могу, так как проталкивал своими руками в маршруте по Большому Крымскому каньону, и была талия и большие округлые груди, как у какого-нить завуча, какой-нить блатной школы. Муж у нее был выдающимся профессором, который работал на ВМиК, а она соответственно осела на нашей кафедры и кое-что делала для В.В.Белоусова. Но главное она нас любила, была нашей еврейской мамой все 5 лет, и больше не взяла ни одной группы, объясняя, что израсходовала все свое огромное сердце на нас. И вдруг Белла, изучив мой план говорит: "Откажись, мне нужен Тянь Шань для москвича Вадика Бурашникова, а Ташкент для вятича Саши Усатова. А я тебе за это дам очень хорошего научного руководителя". А поскольку я Бэлле верил, и она уже успела пару, а то и тройку раз спасти меня от вылета из МГУ, то верил я ей крепко и понимал, что долг платежем красен. Вадик как раз собирался жениться на её дочке и она есно хотела дать молодым возможность отдохнуть летом на юге... Саша Усатов наоборот был пан-спортсмен и ему тоже нужна была очень короткая практика, чтобы он дальше продолжил свои тренировки. Вообще он легенда университетского спорта, был лет 20+ подряд чемпионом МГУ по лыжным гонкам, а в конце по ветеранам таки и стал чемпионом мира, несколько лет назад. И надо заметить, что оба были мои друзья. Поэтому я рассудил, что почему бы не рискнуть и не проявить покладистость. С Парфеновым было просто, мы зашли в ИГЕМ с Сашкой и сказали, что вместо меня поедет он, и надо заметить, что он идеально подошел под структурные исследования, он просто пробегал за день 40 км с компасом вдоль обнажений и замерял трещины, сколько нужно. С кафедрой минералогии, я на время заморозил выяснение отношений, а вот с Макарычевым, я понял, что будут проблемы. и попросил саму Бэллу решить их. Она как-то очень мощно взяла Макарычева за рога, и заодно заставила его искать мне альтернативное поле в ГИНе! Мне потом Генадий Евгеньевич, говорил у вас такая! куратор! это что-то, короче Макарычев нашел мне начальника Корякских отрядов ГИНа Андрюшу Казимирова, коему было 27 лет и который первый раз получил свободу в проведении полевых работ в Корякии. Руководителем у него был страшный и ужасный С.В.Руженцев теневая фигура типа джокера в заднем кармане директора ин-та академика А.В.Пейве, т.е. такой типичный черный полковник, защитивший докторскую в 37 лет, а в геологии это очень рано, но я еще о нем напишу отдельно. Казимиров был красавчик! Почти блондин с голубыми глазами, с розовыми щечками, очень свойский парень, очаровашка и любимец всех стюардесс мира и всей сферы обслуживания - типичный Маасковский мажор! жена - дочка ректора ИнЯза, жигули, горные лыжи, папа доктор наук и зав.лаб лабораторией математических методов в ГИН, мама доктор наук в ОИФЗ. Типичный представитель "детей ГИНа" тогда таких только туда на работу и принимали, близкие к нему по возрасту Сережа Куренков (папа генерал КГБ), Саша Мазарович (великая геологическая семья, дед академик, отец профессор МГУ), Саша Пейве (отец директор ГИНа академик) и т.п. вообщем что в ГИН попасть, что выиграть Жигули в Спортлото, шансы примерно одинаковые были. Мы с Андреем Казимировым договорились, но ехать надо было в Корякию на 4 месяца. Ну что ж делать?! Прихожу к Бэлле, говорю так мол и так, аа говорит, я папу Казимирова знаю! есно через мужа. И говорит я подумала и договорилась у тебя научным руководителем будет член-корр. АН СССР профессор Хаин Виктор Ефимович. Ну понятно как это было сделано, во первых она еврейка, во вторых и третьих она Бакинская еврейка так же как и Виктор Ефимович Хаин Бакинский еврей и профессор, в четвертых она была чертовски обаятельна и привлекательна для мужчин в возрасте, и трудно было устоять, в пятых за ней маячит ее муж, которого она на самом деле не только очень уважала, а даже немного боялась как мадам Грицацуева. Короче я был отправлен к Виктору Ефимовичу, вторым студентом полувший Хаина в научные был Вадим Андреич Галкин, большой футболист, круглый отличник, в будущем краснодипломник МГУ и самый молодой доктор геол.-минерал наук России на момент защиты и самый молодой геолог профессор МГУ в 37 лет! это при том, что у геологов всё поздно обычно. Классическая геология наука была плохоалгоритмизованная и приходилось запоминать очень много, очень толстых "телефонных справочников" и "желтых страниц". Человек потом подведший большую черную черту под структурной геологией в России в ХХ веке в своей докторской. Короче не мне чета. Отличный парень, очень умный, спортивный и просто замечательный человек, общаемся до сих пор. Короче мне повезло! Хаина я боялся, я понимал, что член-корр, которого проходят на первом курсе в университете и уже живой классик - это всё очень не просто так. У меня очень умный дед был, Новосибирский профессор Г.В.Крылов, с совершенно потрясающей памятью - энциклопедической, ботаник, лесовод, знаток флор и лекарственных растений, широкие массы его знают по двум его книгам "Леса мира" тр. 300 000 экз. и "Травы жизни и их искатели" вообщем реально выдающийся деятель науки и организатор академгородка в Новосибирске, и есно он всех знал, так вот он не был член-корром, а о своем совместным поле с чле-кором С.Я.Соколовым рассказывал как о счастье в жизни! СЯСь был заведующим Ботанического Сада БИН в Ленинграде. я все-таки вырос в академической среде в профессорской семье, отец был в аспирантуре у академика Сукачева (еще одна легендарная фигура). Так вот дед несмотря на написанные 65 книг (14 шт. в библиотеке Конгресса), не был член-корром. Короче я решил сначала на Хаина посмотреть.
Случай представился быстро, шли майские защиты дипломов, и была защита диплома по Корякскому нагорью, куда мне предстояло ехать, на кафедре и где научным руководителем был член-корр Хаин В.Е. Защищался замечательный литолог потомственный геолог из знаменитой семьи Кирилл Каледа, с которым нас потом связала многолетняя дружба, а сейчас он известен как отец Кирилл Протоиерей, настоятель храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове Протоиерей Кирилл Каледа родился 7 июля 1958 г. в г. Москве, в верующей православной семье. Отец, профессор протоиерей Глеб Каледа, доктор геолого-минералогических наук, в 1972 г. был тайно рукоположен в священники, в 1990 г. вышел на открытое служение, был настоятелем храма в Бутырской тюрьме. Мать, Лидия Владимировна Каледа,- дочь священномученика Владимира Амбарцумова, расстрелянного в Бутове 5 ноября 1937 г. А тогда в 80 г. он был старостой своей группы, некомсомольцем! и защитил первый мобилистский диплом на кафедре. Ну во, т на эту легендарную защиту я и приперся, Каледа уверенно и чисто делал доклад, Хаин сидел в крайнем ряду на первой парте у окна, в аудитории шел тихий ропот, видно было, что старики негодовали. Первым не выдержал профессор Владимир Ильич Славин (знаменитейший профессор), он задал вопрос Кириллу, а почему у вас палеозой не описан, на который вдруг резко ответил Хаин, а потому что тут нету палеозоя! А рядом есть? последовал доп. вопрос. А рядом есть, ответил Кирилл,
-А почему у вас это в дипломе не описано? Владимир Ильич.
- А у меня это описано. - Кирилл
-А я это не нашел - Владимир Ильич
-Плохо читали! на очень повышенных тонах Хаин! : "Сядьте и прочтите еще раз!"
- Виктор Ефимович - баба Шура Якушова. начинает успокаивать член-корра.
Ну если Виктор Ефимович так настроен, то я конечно сяду - Владимир Ильич Славин..
-Давно пора! - Хаин.
-Виктор Ефимович! - баба Шура Тут надо ответить, кто такая "Баба Шура" - это персонаж из 30х прошлого столетия, махавшая наганом еще на стройке канала им. Москвы, т.е. одной из первых Сталинских строек с использованием труда заключенных ГУЛАГ под руководством Генриха Ягоды. Так что если бы она пришла на заседание кафедры в кожаной куртке и с маузером в руках, никто б не удивился в 80м году страна еще была их.. ну может насчет маузера я и махнул, но с наганом точняк! И она же на кафедре отвечала за методологический семинар (попробуй не явиться!!!!), за характеристики и рекомендации на выезд за рубеж! Этакая Гэбэшно-партийная сволочь! Которая (сам слышал) профессору геоморфологу Н.П.Костенку угрожала, что не даст характеристику для работы в Мексике.) Не удивительно, что она у самого Г.П.Горшкова сначала курс Общей геологии отжала, а потом и учебник, сначала влезла соавтором, а потом и по простому выпустила под своей фамилией... Это при том что он зав.кафедрой, первый декан ф-та и лауреат Ленинской премии....
-Что вы тут меня успокаиваете?! Хаин к бабе Шуре: "Не надо меня успокаивать, я ему сейчас покажу! Дайте мне диплом!" Короче кладет папа Хаин на бабы Шурины речи, забирает диплом, полторы минуты наверное листает и кидает в лицо профессору Славину со словами: "страницы 80-82, нате читайте!"
Аудитория в ахуэ, тишина, вопросов больше нет. Поставили пятерку.
Я охренел, ну если Хаин так своих студентов защищает... то.... Ага! вот именно.
Ну пошел и познакомился сначала с Кириллом Каледой, который научил меня взять билет на пролет в поле в МГУ и попросить в ГИНе, чтобы они тоже оплатили авиабилет, очень практичный был совет, получилось наварить 184 рубля! Спросил о Хаине и пошел знакомиться.
Виктор Ефимович, сидел в том же закоулке, где был и кабинет профессора Н.Костенко у которой я тогда работал на полставки лаборанта вместе с нашей "комсомольской богиней" Лялей Матвеевой, которая выучившись у Костенко, геоморфологии, потом получила гос.премию России за открытие серии золотых месторождений. Кабинет Хаина я знал, т.к. он сидел там со своими учениками М.Г.Ломизе и Божко, а я использовал кабинет Костенко по прямому назначению, т.к. нам был дарован ключ от него и в нем стоял такой черный кожаный диванчик, на котором я целовался со своей будущей второй эксженой Машей, и когда мы выходили оттуда часов в 9 вечера, то почему-то все время встречались с выскакивающим из кабинета Хаин, Ломизе, Божко, Михаил Григорьичем, который всегда спрашивал нас - геоморфологией занимались?! Машка очень краснела и потом даже как-то меня спросила, что такое геоморфология?
Ну тут я наконец зашел в кабинет самого Хаина, он меня приветливо встретил, спросил куда еду, оказалось, что он бывал в Корякском нагорье в 1975году в совместной экспедиции, которую вел Александров, и где все были в том числе и Руженцев, но Руженцев потом статьи общей не подписал и этим развязал себе руки и в тот момент, потрахивал всю геологическую общественность, которая вписалась за представления Александрова. Нельзя сказать, что В.Е.Хаин был этому очень рад. Ну вот с этим я и поехал в поле. .
В поле старался писать дневник подробно, в этом немало усовершенствовался, тем более в поле был В.Н.Григорьев, который вел подробные записи. И непосредственно перед визитом к Хаину, даже поднял тушью в дневнике все разрезы и зарисовки, давленных комаров убирать не стал. Хаин очень удивился увидев тушью поднятые разрезы, даже спросил меня где я их рисовал? но дойдя до первого давленного сухого комара, сказал, что видит, что я был в поле. Потом Виктор Ефимович заметил, что сам он дневники не ведет с середины 60х годов... и так всё помнит.
Тут надо заметить, что наверное это было правдой, потому что реально Хаин был энциклопедист, в чем я смог в дальнейшем убедиться не раз, да и академик А.В.Пейве говорил про него и будущего академика П.Н.Кропоткина, что мол от этих двух я уже ничего нового не жду, так как им всегда кажется, что они где-то уже это читали.
Возвращаясь к Хаину, оказалось, что он не требует вводных, так как прекрасно знает и помнит геологию Корякского нагорья, где был один раз 5 лет назад, и врубился он в первую же минуту - это было просто поразительно.
Вторая неожиданность, оказалось, что с Виктор Ефимовичем очень легко договориться на всякие "послабления", предполагалась, что курсовая будет аналогом производственного отчета, который прилагается к гос.геолкарте, а там нужно писать и орогидрографию и полезные ископаемые и прочия "обязательные главы", мы сразу договорились, что я в своей курсовой их писать не буду, это сокращало объем работы раза в два, но есно не давало никакой практики в компиляции чужих данных и сведении их и в написании собственно подобных глав, что было минус. Но мне бы с плюсами работы разделаться. Дальше предполагалось, что я работаю сам и приношу Виктору Ефимовичу главы. Но вот тут-то и был камень предкновения, т.к. писать отчеты я тогда не умел, более того, у нас в поле пошел совершенно новый материал, который кардинально менял представления о стратиграфии, литологии и тектоники зоны, и это нигде и никем не было описано, взять не было ни у кого, ни Похиалайнен, ни Григорьев еще не успели обработать свои коллекции и у Казимирова еще ничего не было написано. А у меня тогда еще не было привычки и навыка читать научные статьи и книги по региональной геологии. И я совершенно зарылся в чтении. Хуже того, оказалось, что я не знаю тектонику плит, не умею читать геологические статьи, во всяком случае не понимаю их после первого прочтения, статью Руженцева с соавторами я читал три раза, чтобы разобраться и так далее. Все это требовало времени, а хуже всего то, что еще и Машка загуляла, нашла себе нового кавалера из отъезжающих евреев, а пока находящихся в отказе, вся компания была постарше меня, уже работали и в том числе проектировали скажем печки для Норильска, поэтому знали диаграмы Маракушева и т.д. Мы даже месяц с Марией не разговаривали, потом правда снова сошлись вместе. Но вообщем какие-то проблемы были у всех после первой производственной практики, кто-то был вынужден делать аборт, а кто-то Вадим Галкин отморозил руки на промывке лотком в Магаданской области. Я из поля привез наверное бочку вяленой красной и белой рыбы и три литра красной икры, поскольку мы сломались в конце поля, но стояли уже на сказочно красивом оз. Майниц, забитом рыбой и по которому скользили белые лебеди. Короче время шло, а глав у меня не прибавлялось, выяснилось, что я не могу писать до тех пор, пока не разобрался полностью и не придумал всё в голове. Поэтому я играл в футбол и очень много читал, и много читал переведенных в изд-ве Мир западных трудов. Хаину нести было совершенно нечего, где-то к февралю он начал нервничать, что ничего нету, и даже передал мне приказание явиться хоть с чем-нибудь. Я написал какую-то главу и очень стесняясь (что для меня очень нехарактерно), постучал в его кабинет, его там не было, но был хорошо знакомый мне М.Ломизе, я сказал, что принес главу и положил ее на стол к Хаину, с краешку. Стол у Виктора Ефимовича, был, ну примерно как у меня, весь завален книжками, документами, статьями, слоя в три, а местами в пять. Через неделю Хаин случайно встретил меня на лестнице и спросил, когда я ему принесу хоть что-нить? Я ответил, что принес главу неделю назад, он спросил и где она? я говорю вам на стол положил, он мне - что ж вы сделали?! Так ищите её! и я пошел, опять поздоровался с Ломизе и сказал, что Виктор Ефимович попросил меня свою главу самому найти, - аааа. сказал Ломизе - ищите. Я нашел, довольно быстро. Передал Хаину в руки, через день получил обратно с двумя замечаниями, почти неправленную... Я же тогда не знал, что это означает, что Хаин ваще не любил править. Потом уже мне рассказали про Азербайджанского? геолога и тектониста Гасанова, который привозил в Москву очередную свою статью и килограмм 200 отменных гранатов и все это отдавал А.Книпперу, Андрей Львович переписывал статью, приносил гранаты в ГИН, где их толпа ликующе съедала, статью печатал журнал Геотектоника, процесс шел. Но однажды Гасанов возомнив себя уже великим, решился привезти еще больше гранатов и еще более толстую статью и отдать ее Хаину, Виктор Ефимыч её опубликовал, в том виде как она была написана (дабы дурость каждого виднее была). Гасанов негодовал: "Хаин такой плохой человек - гранаты взял, статью взял, ничего не исправил, так как я написал, так и опубликовал, ничего непонятно, читать невозможно! А вот Книппер такой хороший человек - настоящий ученый, гранаты возьмет, статью всю перепишет, выводы напишет, любо-дорого читать, самому нравится!" Ну у меня Книппера не было, а был Хаин, но тогда я этого не понимал. Я продолжал играть в футбол, бегал на лыжах, и плюсом 4го курса было то, что мы перехали в общагу в Главное здание - ГЗ. Комнату в ГЗ я взял с паном спортсменом Александром Усатовым, и сразу выкинули один диванчик, а второй расширили, чтобы умещались двое, ну вообщем понятно для чего. т.к. у меня была квартира родителей в Ивантеевке Московской области - 5 зона на электричке, и когда Сашка был в общаге я вполне мог ночевать там, а когда Сашка был на своих сборах, я мог спокойно жить в общаге. Ну и мы поселись в комнате на 8 этаже зоны Г с Марией, повышенной стипендии + полставки лаборанта вполне хватало на двоих, учитывая талоны на льготное питание 50% скидки и даже на походы в театр на откидные места, которые стоили от 20 к. начиная на Таганке к примеру. Вставал я поздно, сразу в тапочках шел в профессорскую столовую обедать, потом читал, играл в футбол, думал, иногда ездил в ГИН к Казимирову за объяснениями, но не писалось, далее события стали наваливаться как снежный ком. Машина семья наконец получила разрешение на выезд, надо было снимать какие-то бесконечные штучки, безумно дорогие сердцу, типа Дымковской игрушки и прочей хохломы, которая сразу становится бесполезной в штатах, и которой вот уже на протяжении 30+ завалены все магазины, а тогда на вывоз каждой такой поделки требовалось разрешение и фотография, собственно я занят был всякой фотопечатью, а писать и переписывать главы у меня уже времени не было и по какой-то глупой причине я не хотел переносить дату защиты. Короче я написал по тексту и построениям кандидатскую, которую еще предстояло написать Андрею Казимирову, с профилями, новой , трактовкой, с палинспастическими профилями, совершенно оригинальными, вторая наверное совершенно мобилистская работа на нашей кафедре, прыгнул совсем выше головы, но времени привести это все в порядок уже не было, от слова вообще. За три дня до защиты, я не смог предоставить оппоненту, готовую работу, и оппонент - Н.Божко отказался от меня и нарисовал на меня зуб. Я поехал в ГИН и не нашел Казимирова, который видимо ушел по девкам, тогда я позвонил ему домой и сказал его жене, что он у меня оппонент. Поэтом девочки нашей группы и вообще сочувствующие, переписывали весь текст на бело, и перепечатывали на машинке. За ночь до защиты мне еще нужно было сгонять в Ивантеевку за фотографиями, и я на последней электричке проехал свою станцию и уехал в тупик на ст. Фрязино. далее очнулся и ночью шел пешком, 8 км по шпалам, потом успел вклеить 35 фотографий и приехал утром в МГУ, защиты уже начались, а мы собирали мою курсовую в общаге, и я вставлял в нее фотографии и последние 7 страниц еще переписывались, и тут я пробил неверно дыроколом страницы с фотографиям, так что зацепил край, они внутри держались еле. еле, тут прибежал уже защитившийся Галкин с вопросом, ты вообще собираешься идти на защиту, а то там Хаин уже лекцию читает по геологии Забайкалья. Я одел чешские ботинки, отрезал полшнурка от одного, там были красивые шнурки, а другой веревочки в комнате все равно не было, связал всё это шнурком от ботинка и пошел на защиту. Просунул голову в аудиторию, папа Хаин увидев меня произнес, а вот и Крылов! и закончил лекцию. Коллектив кафедры сидел в напряжении, Божко вцепился в курсовую, потом передал ее Чернову, тот неудачно ее встряхнул и из моей работы переписанной семью почерками и местами переписанной на машинке вылетели веером все 35 фотографий! Божко и Чернов хищно улыбались, и по змеиному шептали Хаину - Виктор Ефимович, вы посмотрите на это!
-"Не надо мне этого показывать, я всё это уже читал"- как всегда гениально отвечал Хаин. В зале сидел как всегда чисто выбритый Казимиров, в костюме и галстуке. Ну есно, что доклад мне не удался, т.е. что-то я рассказал, но не так как надо. Потом получил с места вопрос от Славина, а что это у вас на разрезе, синенькое лежит на зелененьком, вы ошиблись когда красили (для непосвященных синим красят породы юрской системы а зеленым меловой, проблема в том, что юрская система старше меловой, и при нормальном ненарушенном залегании, так быть не может. Я ответил, что все правильно, тут тектонические покровы и именно поэтому синенькое лежит на зелененьком. Следующий вопрос опять был от Славина: "Так у вас, что всё покровы?"
"Всё покровы" ответил за меня Хаин. Вышел Казимиров как оппонент и сделал блестящий доклад за меня, разъяснив всё что должен был я разъяснить. Прения открылись предложением Чернова поставить двойку и выгнать на хуй! Божко предложил поставить тройку, чтобы не было пересдачи и чтобы я в назидание остался без стипендии на весь длинный семестр! Это было иезуитство, я напрягся, потому как от нас ушел отец, за год до этого, и тогда единственным доходом будет зарплата матери 160 в месяц на троих. Тут взял слово Виктор Ефимыч, который начал свою речь со слов, что он счастлив, что на нашей кафедре защищаются Такие работы! и рукой сделал широкий театральный жест в сторону моей растерзанной курсовой и предложил поставить 5! Мне была поставлена пятерка, по какой-то причине, Виктор Ефимович не отказался от меня. И я снова уехал в Корякию, на преддипломную практику в новый район, но с совершенно другим отрядом в котором были С.В.Руженцев, С.Д.Соколов (оба ГИН), В.П.Похиалайнен и Стас Бялобжеский (оба СВКНИИ г. Магадан) + водитель + его брат, + бич, + повариха. Поле получилось очень насыщенным в первых двух третях и так себе на выход. Научили меня там многому хорошему, ну и показали запрещенные приемы в стиле зрелого Сергея Васильевича Руженцева, мастера афоризма. Приехавши из поля, я зашел к Виктору Ефимовичу и хотя район был новый, он сразу врубился в что есть что, подробно распросил, и я опять начал читать, Книжек уже было много, мы их уже все сами покупали, благо тогда был расцвет в издательстве переводной литературы, да надо заметить, что у старшекурсников, благодаря 4х месячным практикам и полям деньги имеются. На этот раз писать пришлось полностью самостоятельно, потому как Руженцев не консультировал от слова совсем, а Соколов, кстати тоже меня никогда не консультировал, для Казимирова же район был такой же новый как и для меня. Я начал с того, что размахнулся и помня замечание Федоровского, что все люди могут быстро чертить карты, постарался их нарисовать. С красками опять же помог Казимиров, который достал кучу превосходных анилиновых красот, для окраски тканей, прямо с фабрики, и которые ложились на бумагу гораздо ровнее чем акварель. Короче я нарисовал карты и все никак не мог написать что-нить, посколько опять не понял до конца. Зато я прочел просто огромное кол-во литературы и пожалуй пятый курс и был самым главным моим университетом. В.В.Белоусов в зимнем семестре читал нам общую геотектонику, по которой был экзамен. Проблема была в том, что она шла сразу после двух пар на военной кафедре, а это было довольно трудно пережить, и мы шли в Тайвань частенько поправить здоровье пивком, так что до лекции и не доходили... В.Е.Хаин читал нам Региональную геотектонику, совершенно уже мобилистскую, где он на конкретных примерах развеивал и разоблачал всё, что нам прочел ранее В.В.Белоусов. Как оказалось для многих студенток это испытание было не по силам, в голове у них все к чертям собачьим перемешалось. Я занимал первую парту, прямо перед В.Е. за мной сидел В.А.Галкин, так что мы встречались как минимум раз в неделю, тут я выяснил, что В.Е.Хаин к лекциям непосредственно не готовиться, он должен был читать нам Индийский океан, но карту лаборантки принесли на Тихий, и Виктор Ефимович, всплеснув руками, сказал, ну пусть будет Тихий, и на своем уровне прочел лекцию без подготовки о Тихом. Однажды я на его лекции заснул, ладно заснул, так еще и захрапел, Галкин стал пинать меня ногой в стул на котором я сидел, получалось громко, но малоэффективно. Сквозь сон я услышал, как Виктор Ефимович делает Диме замечание, чтобы меня не будил, тут даже во сне стало стыдно, и я окончательно проснулся. На зачете, В.Е. сказал, что сейчас он нас разделит на "чистых" и "нечистых", чистые это те, кто посетил более половины его лекций, и быстро так разделил две группы по памяти и последний Крылов, сказал он - этого я знаю. "Негодяям" вопросы ставились так: Вам Тихий океан, Вам Атлантика, Вам Северная Америка.... но можно было пользоваться всем, и ушел на час. Я же влез в аудиторию, и подсказывал Вадиму Бурашникову что-то, тут неожиданно появился В.Е. и выгнал консультанта, тем не менее все сдали. И это правильно. Надо заметить, что в тот сезон и у Димы Галкина были огромные проблемы с написанием диплома, он с негодяем начальником отряда Игорешей Поспеловым в прошлом краснодипломником, учеником Руженцева и по совместительству ГИНовским стукачем, в поле повариху не поделили. Повариха надо заметить была замечательная, рыжая еврейка с зелеными глазами из Вильнуса, студентка филологического ф-та МГУ, структурный лингвист. Звали ее Вера, из-за нее Диму из поля Поспелов уволил, а она за Димой сама сбежала, до сих пор она Димина жена. Но Галкин пошел на принцип и за какими-нибудь материалами категорически отказался идти к Поспелову. И писал диплом по литературе, получалось три главы: исторические представления о геологии и тектоники Памира, современные представления о геологии и тектоники Памира и мои собственные Вадима Галкина представления о геологии и тектоники Памира.
Я пришел к Виктору Ефимовичу наконец с первой главой в диплом, которая получилась историческим очерком и введением одновременно, и говорю Виктору Ефимовичу, что вот мол принес странную главу. Он мне отвечает, что мол в этом сезоне странные главы носит Дима! А вы, мне, пожалуйста, носите нормальные главы! Я исчез еще на месяц, и тут наоборот, Галкин со второй главой пришел к Хаину, и В.Е. спрашивает его, а что Крылов?
- А Крылов развесил в общаге по всем стенам карты и думает - ответил Дима.
- Да, люди деляться на тех кто сначала пишет тексты, а потом рисует графику и на тех, кто сначала делает всю графику, а потом уже пишет текст, Я вот всю жизнь сначала пишу текст. - говорит В.Е.Хаин. Это поразительное замечание, говорящее о том, что в тот момент для В.Е. понятие геологи было эквивалентно людям. Галкин пришел в общагу и ржал очень, а на стенках действительно висели развешанные карты.

Заметки об учителях

Академик Хаин Виктор Ефимович
У нас на кафедре Динамической геологии было три небожителя, одним из них был зав. Кафедрой Георгий Петрович Горшков, организатор всего геологического ф-та МГУ в новом здании на Ленинских горах. Когда-то геологический факультет был в составе университета, но потом он был выделен в Московский Геолого-разведочный ин-т им. С.Орджоникидзе. И МГУ остался без геологов, но они были нужны ун-ту для полноценного образования, поэтому на ф-те почвоведения сохранялись остатки либо зачатки геологического ун-та, читались курсы и т.д. При строительстве нового здания было принято решение, что в нем будет создан полноценный геологический факультет, и вот как раз первым деканом этого ф-та был Георгий Петрович Горшков, у которого был один очень хороший принцип, он считал, что все кошки хороши, если они ловят мышей! Поэтому он занимался активным переманиванием звездных профессоров на свой факультет и кафедру. В результате при нем на кафедре работал совершенно звездный состав профессуры. К моменту моего обучения сам Горшков уже от дел почти отошел, бывал только у студентов на защитах, разруливал конфликты по кафедре, и сам обычно выходил вечером на охоту на молоденьких студенток, он выбирал молодых и красивых и приглашал их зайти к себе в кабинет, где угощал их сладким крепким чаем и предлагал послушать как он играет на фортепьяно, которое тут же находилось у него в кабинете. И если на 8 этаже главного здания раздавалась игра на пианино, то все уже знали, что Горшков словил очередную студентку и грязно использует её в качестве слушательницы. У него был двоюродный брат - с августа 1951 года — командующий Черноморским флотом. С июля 1955 года — первый заместитель Главнокомандующего ВМФ СССР. С 5 января 1956 по 9 декабря 1985 года — Главнокомандующий ВМФ — заместитель Министра обороны СССР - Сергей Горшков, собственно это делало его одним из небожителей, и помогало собирать коллекцию оружия, а также в 1980 г. Получить гос. Премию за Атлас океанов. Главной заслугой Г.П.Горшкова как заведующего кафедрой было создание благоприятного творческого климата. Несмотря на то, что на кафедре работали яркие ученые, которые придерживались подчас противоположных теоретических взглядов на развитие и становление лика Земли (профессура кафедры при Горшкове:

 Член-корр. В.Белоусов, Член-корр В.Хаин, профессора: Н.П.Костенко, Николаев, Н.Сягаев, В.И.Славин, А.Якушева, Вихерт, Кац, Д.И.Гордеев,  позднее Чернов, Волобуев, Веселовский, М.Г.Ломизе, Н.А.Божко), Г.П.Горшков, сам человек творческий, безусловно, имевший свои взгляды на развитие Земли, подчас гордился сложившийся ситуацией и не препятствовал развитию теоретических взглядов своих коллег, более того он и студентам позволял защищать совершенно разные дипломы и курсовые, правда задавал вопросы (об этом ниже). Г.П.Горшков привлек на кафедру двух великих тектонистов член-корра В.В.Белоусова и чуть позже знаменитого профессора В.Е. Хаина, который в первый годы работал зав отделом в Музее Землеведения, а только потом перешел на кафедру, 1961 году. “Опоздание с зачислением” имело не самые хорошие последствия для Хаина, т.к. роскошные профессорские квартиры в главном здании МГУ уже закончились, в которых жили скажем семья профессора Фролова или Г.П.Леонова, и В.Е.Хаин получил небольшую квартирку в простой панельной пятиэтажке, сходной с корпусами общежитий на Мичуринском проспекте, это совсем не то жилище, которое было в поздние годы, когда он уже был академиком на Фрунзенской набережной (бывшая квартира академика Примакова). Надо заметить, что профессор Хаин В.Е. К моменту начала своей деятельности в МГУ уже имел Всесоюзную славу. В 1940 году в защитил кандидатскую диссертацию во ВСЕГЕИ (Ленинград) по теме «Фации мезозоя Юго-Восточного Кавказа и история геотектонического развития области в верхнем мезозое».
В 1941—1945 годах служил в полку Бакинской противовоздушной обороны.
С 1945 года начал работать в Институте геологии Академии наук Азербайджанской ССР, где вскоре был назначен заведующим отделом региональной геологии и одновременно преподавал курс геотектоники в Азербайджанском индустриальном институте. Под его руководством была издана монография «Геология Азербайджана», геологическая карта и тектоническая карты Азербайджана.
В 1947 году защитил в Институте геологии АН Аз. ССР докторскую диссертацию по теме «Геологическое строение и история развития нефтеносной области Юго-Восточного Кавказа».
В 1949 году получил звание профессора на кафедре геологии нефти и газа и проработал там до 1954 года, опубликовав фундаментальную монографию «Геотектонические основы поисков нефти». Он занимался и геологической съемкой (в том числе надвиги закартировал), и свел воедино и описал более 50 структурных нефтяных ловушек, также занимался формационным анализом
В 1954 году переехал в Москву. И продолжил свои работы на Большом Кавказе (геологическая съемка и формационный анализ в т.ч. флиш, вместе с Вассоевичем (в будущем член-корром), на Карпатах с профессором В.И.Славиным, работал в Енисейском кряже и т.д.
Профессора В.Е.Хаин, В.И.Славин, младшие научные сотрудники М.Г.Ломизе, С.Л.Бызова, аспиранты Ч.Б.Борукаев, Ю.Г.Моргунов, Л.М.Расцветаев, принимали активное участие в работе Кавказской экспедиции, созданной в 1955 г. по инициативе профессора А.А.Богданова. Экспедиция, которую возглавил профессор Г.Д.Ажгирей, делилась на несколько отрядов. Западным отрядом, от Адлера до Анапы, руководил В.Е.Хаин, хорошо знавший развитые там флишевые отложения. Соседом В.Е.Хаина с востока был профессор В.И.Славин, а его соседом на центральном участке Большого Кавказа - профессор Е.Е.Милановский; крайний же восточный отряд возглавил профессор Г.П.Леонов. Кавказская экспедиция работала очень дружно и весьма успешно. На материале ее исследований выросла целая плеяда молодых способных ученых, защитивших на их основе свои кандидатские диссертации, - будущие члены-корреспонденты АН СССР Ч.Б.Борукаев и Б.А.Соколов, профессора и сотрудники кафедры Н.В.Короновский, М.Г.Ломизе, Ю.Г.Моргунов и другие.
В системе научно-исследовательского сектора факультета под эгидой кафедры динамической геологии был организована Карпатская и Енисейская экспедиции. В Карпатской экспедиции, возглавляемой В.И.Славиным, работали сотрудники кафедры В.Е.Хаин, С.Г.Рудаков, В.Г.Чернов, М.Г.Ломизе, Н.Е.Фельдбарг, С.Л.Бызова, В.Я.Добрынина и другие. Главным научным достижением экспедиции было восстановление представлений о покровном строении Карпат, отрицавшемся в пер­вое послевоенное время советскими геологами. Это дало Хаину новый материал для усовершенствования концепции геосинклиналей, чем он активно и занимался. И надо заметить даже придумал абортивную геосинклиналь, т.е. Геосинклиналь с прерванным циклом развития, скажем без последней стадии орогенеза со значительным гранитным магматизмом, пример - Корякское нагорье. В итоге в 1966 г. Его избрали член-корреспондетом АН СССР. Безусловно как защита докторской, так и избрание в Академию являются поворотным моментами в жизни ученого. И вот где-то после этого В.Е.Хаин поставил перед собой грандиозную цель, вульгаризируя можно сказать - стать кем-то типа современного Зюсса и написать современный вариант “Лика Земли” (трехтомник подведший итог под всей геологии XIX века и описавший строение почти всех континентов). Этот проект оказался сложнее, чем он казался в начале. Надо заметить, что в те годы шел международный проект Земная Кора - Верхняя Мантия Земли, среди отцов командиров которого стоял В.В,Белоусов. В результате завершения этого проекта, геологическая общественность получила то чего не ожидала, а именно “Тектонику Литосферных Плит” причем идеи родились одновременно в разных странах Франция: Ле Пишон, Франшто, Бонин, 1967, в США группой американских геофизиков - У. Дж. Морганом, Дж. Оливером, Дж. Айзексом, Л. Сайксом в развитие более ранних (1961-62) идей канадца Г. Хесса и американца Р. Дитца о расширении (спрединге) ложа океанов, тогда же канадец Вилсон предложил концепцию трансформного разлома и объяснил его отличие от чистого сдвига. Русский Храмов получил палеомагнитные кривые для разных континентов, которые прекрасным образом совпадали, если допустить горизонтальный дрейф континентов (закрытие Атлантики прежде всего). Все это было объединено под названием Новая глобальная тектоника. Вообщем когда пришло время выдвижения на Нобелевскую премию, то выдвинули четверых: канадца Хесса за спрединг океанического дна, американца пидораса и педофила Алана Кокса за обнаружение инверсий магнитного поля Земли (я читал потом критику этого, Апдайк лет двадцать исходил по этому поводу, но так или иначе статья в Nature была за подписью Кокса) русского палеомагнитчика Храмова за полученные кривые дрейфа континентов, и англичанина Вэйна (а его аспиранта Мэтьюза оставили за бортом) за полосовые магнитные аномалии в океане и их интерпретацию, куда вошли две модели, одна срединг океанического дна, вторая обращения магнитного поля. Ну есно никому не дали, указав, что у Новой глобальной тектоники было гораздо больше отцов, что верно, да и вообще физическая мафия не была настроена делиться премией с какими-то геофизиками.
Тектоника плит, же и дальше крепла и здоровела, в 1967 г. Морган представил 12 плитную модель, а Ле Пишон в том же году представил законченную 6 плитную модель, которая была положительно встречена сообществом. И ТП начала становится законченной теорией, постепенно учась включать в себя и чисто геологические объекты и феномены, типа парных метаморфических поясов и т.п., т.е. Кости начали обрастать мясом, приметным выдался все тот же 1967 г. Когда Гасс, опубликовал свою первую статью про офиолиты в Nature, где он широко известную триаду Штеймана, интерпретировал как реликты коры океанического типа в горных сооружениях. В 1968 г. Когда Гасс публиковал свою вторую нашумевшую статью, А.В.Пейве видимо прочел обе и в 1969 г. Выпустил свою статью в Геотектонике, которая на многие годы стала обязательной ссылкой, прикол в том, что в оригинале ее никто не читал, т.к. Там была сделана феерическая ошибка: плейт-тектоническая модель срединно-океанического хребта была приписана Пейве, а его модель была в свою очередь приписана плейт-тектонике. Академик очень разгневался, сначала хотел уволить с работы зам главного редактора А.Л.Книппера, но тот оказался не причем, да и вовсе в поле, тогда на ковер вызвали ПЮМа и долго сношали, приговаривая: “Это что же такое получается, мои сотрудники моих статей и не читают!! Так для кого же я пишу?!” Пейве сделал резкий разворот от глубинных разломов, к офиолитам и с тех пор в тектоническом секторе ГИНа, одной из главных тем всегда были офиолиты. В 1973 г. А.В.Пейве организовал Всесоюзный симпозиум по офиолитам и вслед за ним полевые экскурсии, одним из объектов был Малый Кавказ, Севанская зона, где оппонентами Книпперу выступали местные геологи азербайджанцы, и которые в качестве третейского судьи позвали многоуважаемого в Азербайджане, Бакинского профессора, а ныне Московского профессора и главного геосинклиналеведа В.Е.Хаина. Были правда опасения, что В.Е. По ветхозаветной традиции займет позицию, что “И ты Абрам прав, и ты Сара тоже права!”, но если в начале так оно примерно и было, то к окончанию экскурсий Хаин занял определенно мобилистическую позицию, хотя в целом материал для него был новый, но надо отдать ему должное, что при знании английского, немецкого и французского языков, В.Е. Хаин всегда регулярно и в больших объемах прорабатывал зарубежную литературу, что нельзя было назвать нормальным для советских геологов того периода. Так что материал по Альпам он явно знал, а это подтвержденные (бурением и автомобильными тоннелями через Альпы) тектонические покровы и очень сильно сжатие - коллизия. Как рассказывали очевидцы в начале экскурсий по офиолитам, разные группы геологов все время звали В.Е. - Виктор Ефимович идите сюда - тут же горячий контакт! В.Е. Шел к обнажению, смотрел и соглашался, в это время другие звали его, туда, где было видно, что контакт тектонический и так несколько раз. Когда писал эти строки, пришло в голову, что В.Е. возможно знал и итоги только что закончившиеся в Калифорнии экскурсии по офиолитам, ведомые Дикинсоном (1971, 1972 гг.) когда геология разом изменилась за несколько дней, это тоже могло повлиять на итоговый вердикт. Но была одна проблема первый том из намеченного фундаментального труда уже вышел Региональная геотектоника : Северная и Южная Америка,. Антарктида и Африка / Хаин В.Е. – М. : Недра, 1971. – 548 с. И там много было про рифтовые системы, но радикальной смены парадигмы еще не было. И пришлось ее менять прямо на ходу по выходу следующих томов. И тут В.Е. Хаин стал заложником своего замысла и своей работы, которую пришлось переписывать следующие 40 лет! И шло как бы виртуальное соревнование между мозгом В.Е.Хаина, могущим прекрасно обобщать имеющийся материал и всеми геологами мира, которые этот материал добывали во все возрастающих объемах и всё время давали новые трактовки для этого материала. Вообщем по всем параметрам, где-то в 1973 г. В.Е.Хаин резко изменил свои взгляды в геологии, и сам стал на путь новой геологии, не у всех достает такое мужество. В 1974 г. Всегда следовавший в кильватере за В.Е. Хаиным, Лев Павлович Зоненшайн, тоже переходит на рельсы тектоники плит и переходит в ин-т Океанологии, где становится завлабом.
А дальше у Виктор Ефимовича еще 4 десятилетия труда, и более 700 публикаций.
В полевых условиях я видел его один раз в нац. Парке Шенандоа во время Межд. Геологического конгресса в г. Вашингтон, 1989 г., где он рассказывал геологию, ничего не понимавшему в такой геологии Маракушеву, это было забавно. Еще вспоминается, диалог Хаина и Зоненшайна, во время первого совещания по плитной тектоники (позже назв. Им. Л.П.Зоненшайна), где В.Е. И Л.П. Обменивались примерами из мировой геологии и обсуждали их на такой скорости, что более никто из докторов наук СССР не мог встрять в этот обмен идеями.
Ну вот не считаю я его представителем геологической мафии, всегда он был уважаем и всегда самодостаточен, ну да, всегда он поддерживал своих учеников, поэтому между нами было что-то типа дружбы, поэтому я всегда неформально мог обратиться почти по любому вопросу к член-корру Чермену Борукаеву, или к Михаилу Ломизе или даже к Божко, что я не делал никогда, но возможности такие были. И всегда можно было прийти (предварительно созвонившись есно) в бывшую квартиру академика Примакова - где последние годы проживала семья Виктора Ефимовича, выпить с ним две рюмки водки за ужином и обсудить, то что ты делаешь, и задать какой-нить хитрые вопрос, а вот этим я пользовался. И можно было даже переночевать на диванчике в его квартире, если разговоры сильно задержали.
Во второй части я позволю себе поделиться личными впечатлениями о Виктор Ефимовиче, (продолжение следует)

Петя Брахиопода

Был в свое время в Геологической Школе при МГУ персонаж весьма примечательный, кличка у него была Петя Брахиопода, потому как он интересовался только палеонтологией, что весьма нехарактерно для учеников ГШ, а в палеонтологии интересовался только брахиоподами, о которых казалось знал всё и мог говорить долго и интересно! Ракушки эти надо отметить весьма характерны для каменноугольных известняков Подмосковных карьеров и набрать их не составляет труда, но на фоне прекрасных юрских аммоноидей, которых в Подмосковье тоже множество и часть из них имеет перламутр на своих раковинах, серенькие брахиоподы как-то не смотрятся. Собственно это и вызывало удивление. Петя между тем поступил на кафедру палеонтологии геологического ф-та МГУ, где сразу приобрел известность, благодаря своему незабываемому скрипучему голосу и необычной страсти которую он питал к брахиоподам. Был Петя социопадом, и как-то пропал с небосклона, учитывая, что еще и я уехал, но и другие люди из ГШ ничего мне сказать не могли, но как известно нынче гугл знает всё и сегодня с утра я обратился к этому источнику

Collapse )

против "Эффективных менеджеров"

подсмотрел у vteninn

новое исследование «Boss Competence and Worker Well-Being», охватившее 35 тыс. профессионалов в США и Великобритании, показало:
<...>
особый авторитет лидеру придают технические познания.

По мнению авторов, результаты исследования указывают на то, что
во главе больниц должны стоять врачи,
во главе университетов — академики,
а не привычные «менеджеры общего профиля».

Другой вывод — ничто так не повышает удовлетворенность сотрудника своей деятельностью, как компетентный босс.

«Мы и сами были удивлены масштабами результатов», — признаются исследователи.